«Работа аптек в прифронтовой зоне — настоящий подвиг». Юлия Клименюк из сети «Аптека 9−1−1» о фармацевтах, без которых не представить тыл

Украинское законодательство разрешает продажу лекарства только в одном месте — аптеке. Через два дня фармацевты — специалисты, отпускающие лекарства и порой их даже создающие, — будут отмечать свой профессиональный праздник. NV расспросило Юлию Клименюк, исполнительного директора сети «Аптека 9−1−1», о травматичном влиянии войны на жизнь и работу работников аптек, их деятельности в прифронтовых регионах и их вклад в ежедневный доступ украинцев к лекарствам.

— Как фармацевты реагировали на начало полномасштабного вторжения? Как действовали, куда ехали, как кооперировались и помогали друг другу?

— Война застала фармацевтов прямо на рабочих местах. Некоторые из них отбывали ночную смену в аптеках, работавших в режиме 24/7. Они банально не знали, что в стране разразилась война, и не понимали, почему в аптеки с шести утра выстроились в длиннющие очереди люди.

Именно харьковские фармацевты уже в первые дни вторжения формировали аптечки для городского метрополитена, где от взрывов скрывались тысячи горожан. Такие аптечки мы передали на все станции харьковского метро. Каждая из них была рассчитана на оказание помощи 35−50 людям.

Но буду честной: были специалисты, которые из-за страха, невозможности оставить одних детей и стариков отказались выходить на работу. Как следствие, некоторые аптеки оказались закрытыми.

А вот в Донецкой и Луганской областях большинство заведений работало. Их работники по собственному опыту знали, насколько людям нужно лекарство, ведь жили рядом с войной еще с 2014 года. Так что количество аптек, открывших там свои двери, оказалось максимально возможным.

В самом начале вторжения мы подсчитали, что около 800−850 коллег перестали выходить на связь. Чтобы узнать, что с ними, и оказать в случае необходимости необходимую помощь, мы в соцсетях начали размещать объявления и разыскивать их. К сожалению, оказалось, что наша коллега из Мариуполя погибла. Часто фармацевты, оказавшиеся в оккупации или зоне боевых действий, просили о помощи в выезде, аренде квартиры, поиске других коллег (в некоторых районах «легла» мобильная связь).

Чтобы облегчить фармацевтам, оказавшимся в сверхсложных условиях, возможность выжить, мы создали Google-форму. В ней регистрировались работники не только нашей, но и любых других украинских сетей и аптек, нуждающихся в помощи. Через эту таблицу мы конкретизировали, что именно им нужно — средства гигиены, детское питание, корм для животных, лекарства, постельное белье, трудоустройство… Если на нас выходил фармацевт из другой сети, мы сообщали ее представителям о том, что знаем, где находится их коллега. Мы связывались с руководством других компаний, чтобы специалист мог вернуться в сеть, в которой он работал до начала полномасштабного вторжения.

Более того: некоторые фармацевты не только выходили на рабочие места, но и помогали друг другу. Спасибо каждому специалисту из других сетей, который приходил и помогал нам.

— Как фармацевты работают на прифронтовых территориях? Какие риски? Были ли раненые и погибшие?

— Опять же, я благодарю каждого фармацевта, который до сих пор работает в аптеке на прифронтовых или деоккупированных территориях Харьковской, Донецкой, Херсонской, Запорожской, Сумской, Николаевской и Черниговской областей. Для меня они настоящие герои, ведь работают в реально опасных местах. Иногда там, где раздаются взрывы, а потом объявляется воздушная тревога.

После деоккупации мы возобновляли работу аптек в Волчанске, Купянске-Узловом, Кившаровке, Балаклее, Липцах, Циркунах, Савинцах, Казачьей Лопани, Старом Салтове и в Изюме — там аптека открылась уже на 18 день после деоккупации города (мы были первыми). Также наша сеть была первой и единственной, кто возобновила работу аптек в Херсоне и Донецкой области, в частности в Святогорске. Правда, недавно аптеку в Святогорске пришлось закрыть, потому что фронт слишком приблизился. Как и аптеку в Доброполье, где после взрыва уехал весь персонал в один день.

Работа аптек в прифронтовой зоне (к примеру, в Изюме и Славянске) — настоящий подвиг. FPV-дроны там подстерегают даже автомобили. Местным жителям без лекарства не выжить, поэтому аптеки продолжают функционировать.

К сожалению, мы имеем четверых погибших фармацевтов: в частности, двое в Казачьей Лопане, в Мариуполе и коллега из мирных Черновцов. Некоторые специалисты получили ранения (например, в аптеке в Липцах, которая пережила несколько попаданий в апреле 2024 года; ее последний день работы — 10 апреля 2024 года, ранен фармацевт и трое погибших людей). Есть также раненые фармацевты на других прифронтовых территориях.

— Релокация фармацевтов за границу и в западные регионы Украины: навсегда ли?

— Сейчас трудно сказать, навсегда или нет. Многие убегали от войны, кто-то вырвался из оккупации. Кто-то уехал за границу и там прижился: работа, дети в школе, уже привыкли, поэтому остаются. Не по доброй воле они покинули Украину, и не всем есть куда возвращаться.

Многие ранее работавшие в Донецкой, Луганской, Харьковской, Сумской и Херсонской областях отправились на запад Украины и постепенно находили себе работу. Останутся они там или вернутся, покажет время. Война длится четвертый год, но жизнь не останавливается. Люди уехали и за эти годы уже приобрели некую стабильность, поэтому вопрос о возвращении остается открытым.

Некоторые коллеги были вынуждены выехать в ЕС через Россию. А некоторые вернулись на деоккупированную территорию.

Их разрушают, они восстанавливаются

— В предыдущих интервью вы говорили об аптеках как о хабах здоровья и доступа к самым необходимым лекарствам. Объясните, пожалуйста.

— На некоторых прифронтовых территориях аптека — не просто заведение, где можно купить лекарства. Там можно было погреться, зарядить мобильный телефон, присоединиться к Starlink и написать родственникам и близким, что ты жив. Так было в аптеках деоккупированной Харьковской области. Кроме всего вышесказанного, в некоторых аптеках освобожденной от россиян Харьковской области мы развернули центр телемедицины (например, в Липцах, где была разрушена больница). Люди общались с врачами, получали рецепты по государственной программе «Доступные лекарства» и, не выходя из аптеки, получали лекарства.

— Хотел бы поговорить о прифронтовых и мобильных аптеках, их «расцвете» и упадке в результате государственных регуляций. На какой стадии этот проект? Каково их будущее на прифронтовых территориях?

— Большинство аптек на прифронтовых и деоккупированных территориях убыточны. Они страдают от проблем, связанных с логистикой, кадрами, отсутствием электроэнергии и стабильной связи. Я уже не говорю о безопасности сотрудников (как вот в Херсоне, где возле аптеки погибли 6 украинцев). А еще это может быть единственное аптечное заведение на 54 км — например, в Старом Салтове.

Но именно такие учреждения здравоохранения являются определенными якорями, которые доказывают людям, что в тех регионах можно вернуться к нормальной жизни. Например, благодаря аптеке в Золочеве (7−10 км по прямой от российской границы) люди могут получить самое необходимое лекарство, а фармацевты — работать по специальности. А это очень важно, потому что я знаю заслуженного фармацевта из Луганской области, который во Львове на рынке продавал картошку в марте 2022 года. Впоследствии она нашла работу и уехала за границу — у нее не осталось ничего.

Кроме того, мы не можем обновлять аптеки после «прилетов», потому что это очень дорого. В результате государственных регуляций (это Постановление № 168) даже те аптеки, которые раньше приносили прибыль, сейчас работают в минус. А это значит, что финансовый ресурс исчерпывается.

Относительно мобильных аптечных пунктов (МАП), которые обеспечивают доступность лечения жителям маленьких деревень на прифронтовых и отдаленных территориях, то для нас был чисто социальный проект. Наша сеть первой в Украине запустила МАП, причем не где-нибудь в «тихой» области, а в Харьковской, рядом с зоной боевых действий.

Какая математика? Покупка б/у аптечного автомобиля обходится в 1,4 млн грн. Более 250 тысяч гривен стоит специализированное оборудование. Дополнительно каждый месяц — абонплата на Старлинк и обслуживание генератора. Они необходимы, потому что должны обеспечивать постоянную связь, чтобы аптека на колесах могла отпускать препараты по программе «Доступное лекарство». И это мы еще не считаем стоимость бронежилетов и касок для персонала МАП, зарплату, товарные остатки в среднем на сумму 1,3−1,5 млн грн. В общей сложности мы запустили 4 мобильных «Аптеки 9−1−1» — 2 на Харьковщине, и по одной на Сумщине и Херсонщине.

Однако нехватка финансирования, возникшая из-за запрета маркетинга и других инструментов регулирования, заставила нас 2 аптеки поставить на стоп. Не говоря о том, что наши планы запустить еще 21 МАП в Украине для обеспечения доступа к лекарственным средствам жителей населенных пунктов, где нет стационарных аптек, тоже пришлось отложить. Навсегда или на время — будет зависеть от правительства.

Мобильные аптеки нужны не только на прифронтовых территориях: например, проработали маршруты в Винницкой, Хмельницкой, Ивано-Франковской и Закарпатской областях — там 905 населенных пунктов до сих пор не имеют доступных лекарств из-за отсутствия аптек. А открыть ее без специалистов, проживающих в той местности, невозможно.

— Не секрет, что аптеки, как и другая инфраструктура, терпели разрушения в результате войны. Вы можете поделиться цифрами и масштабами?

— Есть аптеки, которые подвергались разрушениям по 3−5−7 раз. И каждый раз мы анализировали, реально ли восстановить это заведение и целесообразно ли это делать вообще. Например, если в здание попал КАБ, восстанавливать нечего. После деоккупации от одной аптеки в Купянске осталась стена и вывеска, от другой — только «кусок» помещения. Все остальные сооружения вокруг так же были разбиты.

Если мы считаем, что где-нибудь можно восстановить аптеку, мы просчитываем необходимые ресурсы. На место должны приехать специалисты, и времени до комендантского часа иногда не хватает. Как следствие, есть риск ночевать в городе. Хотел ли кто-нибудь из работников провести ночь во фронтовом Волчанске? Конечно, нет.

Есть аптеки с неоднократными попаданиями. К примеру, в заведение в Липцах снаряд попал в 2022-м, далее его восстановили. После этого в 2023 году снова попадание, а в 2024-м ее почти уничтожило.

А сейчас цифры. Возьмем аптеку в Старом Салтове: ее восстановление обошлось нам в 4,03 млн грн (451 000 — стоимость ремонта после деоккупации, 3,2 млн — стоимость потерянного товара, 382 000 — стоимость повторного ремонта после пожара). Еще на 3,2 млн нам пришлось закупить товара. Далее: стоимость восстановления аптек в Купянске-Узловом и Кившаровке — 645 000 грн, в Липцах — 2,64 млн (в частности, 2,2 млн — стоимость потерянного товара), аптеки в Херсоне (возобновила работу на 20-й день после деоккупации) — 405 000, в Балаклее — 560 000 грн.

Подытоживаю: восстанавливать аптеки очень дорого. Но мы должны это делать, потому что даем людям надежду на обычную комфортную жизнь.

«А вы хотите стать фармацевтом?»

— Кто такой современный фармацевт?

— Фармацевты, которым довольно часто пытаются присвоить статус продавцов лекарства, являются действительно высокопрофессиональными специалистами.

Круг их обязанностей очень широк. Посетители аптек даже не догадываются, что фармацевт, который ежедневно встречает их в аптеке с искренней улыбкой, держит в голове химические, физико-химические, фармакокинетические и фармакодинамические свойства лекарственных средств, а также в совершенстве знает технологический процесс производства лекарственных препаратов, правила применения и возможные побочные эффекты препаратов, их совместимость и несовместимость при одновременном приёме.

— Профессия фармацевта в 2025—2026: какие причины привели к кадровому голоду и как его преодолеть?

— Причин несколько.

Во-первых, alma mater фармацевтики — университет до сих пор находится в прифронтовом Харькове. Очередей из желающих приехать в этот город и учиться на фармацевта не наблюдается. Как следствие, количество студентов небольшое. Кстати, на этой неделе произошел прилет в одно из помещений, имеющее отношение к НФАУ.

Во-вторых, фармацевтика была и остается женской профессией, и при этом эти специалисты военнообязанные. Однако женщины очень неохотно становятся на военный учет и, как следствие, выбирают для себя более безопасную профессию.

Профессиональный голод мы имеем не только потому, что специалисты уехали и/или просто ушли из профессии, а потому, что их мобилизовали на военную службу или они пошли служить добровольно. Некоторые женщины-фармацевты стали боевыми медиками или были призваны по специальности. К сожалению, есть коллеги, которые погибли в боях, спасая другие жизни.

Как преодолеть кадровый голод? Один из вариантов решения проблемы — постепенное изменение учебных программ для фармацевтов, которые не планируют самостоятельно изготавливать лекарства и работать с экстрактами. То есть облегчение процесса овладения профессией.

Также построение европейской системы оказания больному помощи, где врач и фармацевт коллеги, а не конкуренты.

Кстати, когда посетите аптеку, поблагодарите фармацевта за нелегкий труд.