Путин пошел ва-банк. Что это значит для Украины и чего ждать от Китая

По решению Гааги. Здесь ситуация очень простая. Это первое решение из многих. Мы должны понимать, что это начало очень серьезной кампании по признанию Путина и всей его команды международными преступниками. Это решение нельзя недооценивать, потому что оно, во-первых, сказывается на тех многих странах, которые еще не определились. Определившиеся страны, конечно, лишь усилят свою позицию. И это большой плюс, потому что любые бизнесы пытались еще работать с Россией; или политики, пытавшиеся что-либо говорить о переговорах; эти все люди, говорящие о каких-то уступках и все остальное, будут высказываться гораздо осторожнее. А те бизнесы, которые мечтали о бизнесе с Россией, будут сворачиваться, потому что начнут понимать, что пока режим у власти, это не имеет никакого смысла.

Также это повлияет на неопределившиеся страны, особенно — глобального Юга. И наконец это даст стимул другим юридическим усилиям, для того, чтобы дальше раскручивать эту всю тему и все же продвигаться к полноценному трибуналу.

Говорят, что к победе или смещению режима нельзя привлекать Путина к ответственности. Можно. Конечно, вопрос его пребывания в тюрьме или какого-либо другого наказания гораздо сложнее. Но признание его и его команды международными преступниками очень серьезно ударит по их перспективам, любым, в частности, на договоренности с Китаем, с другими странами.

Путин не может закончить войну победой для себя

И серьезно ударит по экономике, потому что если режим признан преступным во всем мире или в ключевых странах мира, это фактически урезает большое количество возможностей. Это очень большая гибридная составляющая нашей победы. Большое количество очень талантливых, квалифицированных юристов сейчас трудятся над этим. Это целый отдельный фронт. Его мы не видим так открыто, как военный, но он есть и там ведутся очень активные действия.

О готовности ВСУ к контрнаступлению. Во-первых, нет и не может быть полностью идеальной ситуации, особенно в такой ситуации, в которой находимся мы. Мы действительно работаем на грани возможностей. Конечно, есть большое количество сложных моментов, ситуаций. И если какие-то журналисты ожидают, что Украина будет воевать против третьей армии мира (имею в виду бюджет) без «сучка и задоринки», это была бы какая-то абсолютно наивная позиция. Большинство журналистов, аналитиков, политиков Запада, как и все мы, очень высоко оценивают квалификацию Вооруженных сил. Я лично также знаком и с нашим главнокомандующим, и начальником Генштаба, командующими многими родами войск. У нас очень квалифицированный руководящий состав Вооруженных сил, это надо понимать. И нам нужно продолжать верить в Вооруженные силы. Мы понимаем, что это крайне сложно, и начнут возникать ситуации, но мы должны понимать, что Украина из них достойно выйдет.

Что касается интенсивности снабжения западного вооружения для создания бронетанкового кулака. Эта интенсивность не удовлетворяет. Было бы неправильно говорить, что все проходит так, как мы хотели, как мы планировали. Одно дело — получить политические заявления или политические обязательства. Это огромная часть работы, потому что без них ничего не было бы вообще. И здесь Министерство обороны Украины вместе с партнерами проделывает огромную работу. Никаких вопросов нет. Но то, как потом выполняют наши партнеры эти обязательства, зачастую приводит к задержкам, это факт. Действительно, многие виды техники приезжают очень быстро, это тоже факт. Но некоторые страны в любом случае будут поставлять либо долго, либо не полностью, либо без поддержки, подготовки. Или с какой-то техникой, которая будет в небоеспособном состоянии и так далее. Можем ли мы разрулить эту историю? Да, можем. Уверен, что все эти факты известны. Потому что мы не первый день получаем технику, над этим работают. Но можно точно сказать, что партнеры могли бы это делать быстрее, гораздо лучше, это тоже факт.

Вопрос формирования кулака, как правило, находится исключительно в ведении Генерального штаба. Они должны определиться, когда Украина будет готова к тем или иным операциям.

Согласно военной науке, оперативному искусству, это очень сложное дело — определиться с оперативными замыслами, с подготовкой к имплементации этих замыслов. Надлежащее ресурсное обеспечение, вооружение, военная техника, инфраструктура, боеприпасы, надлежащий состав, его подготовка, подготовка технического персонала, который будет содержать… Все эти вещи нужно просчитать до того, как будет определено, что Украина готова к той или иной операции любого масштаба.

Россия будет проводить мобилизационные мероприятия, пока не проиграет войну. Она не сможет остановиться. Любая конструктивная остановка войны со стороны России (переговоры или другое) — это все уже совершенно нереально. Я говорю это практически с первых месяцев войны. Было понятно, что они уже полностью упустили все шансы на какое-то цивилизованное урегулирование этой войны, этого конфликта, и уже пошли по полной ва-банк.

Путин понимает, что проигрыш в войне — это конец его режима, поэтому он будет делать все, чтобы война не закончилась. Для него единственный шанс спастись — не заканчивать войну, потому что он понимает, что не сможет закончить ее победой. Это уже математически даже нереально, мы видим это. И, к счастью, уже весь мировой политикум с этим соглашается, чего раньше не было.

Он не может закончить ее победой для себя. А любое поражение или признание того, что он не может закончить его победой, это фактически катастрофа для него. Поэтому он будет ее продолжать столько, сколько у него хватит сил.

А для нас это означает только одно: мы должны физически вытеснить россиян за территорию нашей страны. Мы будем проводить контрнаступательные операции, пока последний вражеский солдат либо не ляжет в землю, либо не выйдет за территорию Украины. Это для нас единственный шанс.

А дальше мы должны вместе с партнерами создать такую систему усиления украинских возможностей (я надеюсь, уже как член НАТО), которая сделала бы невозможным рецидив со стороны российского правительства. И продолжать все наши действия по привлечению к ответственности, санкциям, возмещению ущерба, который должен привести российский режим к банкротству физически.

И тогда очень серьезный шанс, что он падет. Дальше мы будем видеть новую реальность. Пока все это происходит, Путин будет пытаться привлекать новых бойцов. Понятное дело, что из рядов гражданского населения, потому что у него уже не осталось нормальных резервов.

А с каждой новой волной это будет делать все сложнее, потому что люди все-таки будут прежде всего думать о себе. Политического сознания у них большей частью нет, но они попытаются сопротивляться, как-то спасаться. Этот процесс продолжится вплоть до предела, когда максимальный процент российского населения уже поймет, что режим проваливается.

Такой момент в истории России уже был. Это последствия Первой мировой войны, когда огромное количество россиян было мобилизовано, а затем отправлено на фронт. Война была проиграна, они вернулись обратно и сменили режим.

Они идут к такому же сценарию. Путин понимает эти опасности. Именно поэтому проводит ограниченные мобилизационные действия для того, чтобы не дойти до того момента, когда война станет настолько непопулярной, что это будет угрожать режиму. Вот на этом он балансирует. Но, думаю, эту волну они выдержат. Однако с каждым новым днем это будет делать все сложнее.

Мы видим изменения у многих политиков или лидеров западного мира. Можем привести пример Макрона, который сначала говорил одно, потом другое. А сейчас постоянно повторяет слово «победа», и мы это, конечно, поддерживаем. Просто нужно понимать некоторые индивидуальные характеристики. Я лично знаю генерала армии США Марка Милли. Могу сказать, что это очень умный человек, очень осторожный. Это человек, который не будет разбрасываться обещаниями, не будет давать какие-либо прогнозы, в которых он совершенно не уверен. Это человек, сознательно меняющий свою позицию. И он не считает, что если он уже заявил что-то три месяца назад, то его позиция должна быть таковой всегда, а он никогда от нее не отступится. Он видит, как развивается оперативная ситуация, видит, как Украина осваивает те или иные образцы вооружения, как готовятся способности, видит какие-то результаты. И все еще являясь очень осторожным человеком, он все же совершенно сознательно, нормально говорит, что «сегодня моя позиция будет такова».

Он никогда не говорил, что Украина проиграет. Конечно, они были чрезвычайно пессимистичны в начале войны год назад. Но уже в конце марта 2022 года его позиция была совсем не такой, какой была в конце января или в середине февраля.

И сейчас она формируется. Формируется, прежде всего, под влиянием того, как мы реализуем наши оперативные замыслы. Поэтому наша задача — не обращать внимания на все, а просто делать свое дело. И мы будем видеть, что весь западный мир, так или иначе, стоит с нами.

Полную версию интервью с Андреем Загороднюком читайте здесь

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди NV