Это будет самый плохой вариант. Что на самом деле происходит между Путиным и Трампом

Трамп исходит из политики, если не максимального благоприятствования для Путина, то явно асимметричного взгляда. Путину он позволяет гораздо больше, чем Украине. И действительно это был символический жест, что сняли санкции с Дмитриева, пригласили его на разговор в Вашингтоне. И это была, может быть, вполне такая демонстративная акция. Но одно дело демонстративные акции, которые Трамп с удовольствием и щедро раздает или обещает. А другое дело — принятие каких-то реальных решений. Мне представляется, что Дмитриев выглядел недостаточно убедительно. А сама по себе акция в том смысле, что его пригласили, с него временно сняли какие-то ограничения санкционные, это был, конечно, пас в сторону Путина. Также, как был заранее слишком уступчивый пас в виде заявления, что Украина в НАТО не будет и Украине придется поступиться частью своих территорий.

Меры остервенения Путина никому не известны

Это, конечно, был большой гандикап в пользу Владимира Путина. Тому, однако, этого показалось мало. Он, по-видимому, требует, чтобы Украина отдала ему те части территории, которые Путин не может завоевать уже больше трех лет. Просто так, как вот вишенку на Трампе, условно говоря. А Украина, естественно, отказалась. И, в общем-то, наверное, сами Соединенные Штаты понимают, что это было бы слишком много даже в их политике умиротворения Путина. Так что мне представляется, что период бурного проявления взаимных чувств со стороны России и Соединенных Штатов подходит к концу, и медовый месяц кончился, начинается месяц полынный, если говорить в терминах свадебной истории.

На днях госсекретарь США Марко Рубио заявил, что Трамп, мол, не собирается попадать в ловушку бесконечных переговоров, которые пытается навязать Москва. Начнем с того, что Рубио среди американских высокопоставленных начальников персона, которая максимально настороженно относится к России. Это связано с его личной биографией, целым рядом его политических взглядов. Так что он как раз не может быть рассматриваемым как человек, готовый уступить Путину слишком много. Второе. Понятно, что будет дальше. Путин на весеннем призыве потребовал поставить под ружье 160 тысяч человек. Такого раньше не было. Обычно было 130 тысяч.

Понятно, что эти 18-летние пацаны, которых призовут, сразу окажутся под массированным давлением офицеров, старослужащих, ну и всей армейской системы, которая будет требовать от них подписать контракт. То есть срочники довольно быстро окажутся контрактниками-добровольцами. Ведь 18-летнему парню довольно трудно выдержать давление со стороны старших по возрасту, по опыту людей, которые к тому же пользуются любыми средствами давления, вплоть до физических. Отсюда простой вывод, что Путин не намерен останавливать боевые действия. Да, в общем-то, это даже особенно доказывать не надо после обстрела Кривого Рога.

Путин — человек, который понимает только язык силы. Ну, он это неоднократно продемонстрировал. В этом смысле, кстати, они с Трампом близки. Искреннее и глубокое пренебрежение к международным договоренностям, к своим собственным обещаниям, к словам и так далее. Поэтому, с одной стороны, вопрос будет решаться на поле боя. Ну, и будет решаться у Трампа. Он уже несколько раз сформулировал — если я почувствую, что Путин ведет себя неправильно, то мне придется принять жесткие меры, хотя я этого не хочу. А мы видим уже со стороны Сената готовность к введению новых, значительно более жестких санкций против России. В том числе, что самое неприятное для России, это по нефтяному флоту, по нефтяному сектору. Там идет разговор про 500% пошлин и так далее на покупателей российской нефти. Это очень серьезно, если это будет реализовано, конечно.

Так что у Трампа, в общем-то, есть рычаги давления. Но мы с вами не можем предвидеть, как Путин среагирует на ужесточение риторики. Здесь, по-видимому, он рассчитывает на то, что Трамп, как и Байден, испугается угрозы ядерной войны. Ну и это, в общем-то, вполне разумно, потому что допустить ядерную войну в Европе, это провал для любого вменяемого политика. К сожалению, нет такого ощущения, что мы имеем дело с конфликтом двух вменяемых политиков. Скорее, похоже на бодание двух упертых животных с рогами на одном мосту, скажем так. Но у Трампа есть жесткие способы давления невоенного плана на Россию. А вот у Путина никаких способов давления и продавливания своих интересов, кроме военных, не осталось.

Поэтому это самый плохой вариант выхода из ситуации. Кстати, Путин замолчал о ядерном оружии. И это, может быть, плохой признак, потому что он активно пугал этим ядерным оружием. И это можно было рассматривать как неготовность его применения всерьез. А сейчас он что-то молчит, по-видимому, понимая, что для Трампа это будет только дополнительным раздражающим фактором. Тем не менее, когда сталкиваются интересы таких двух крупных держав, и когда этими державами руководят люди, ограниченные во вменяемости, с моей точки зрения, приходится думать о том, что такой конфликт между ядерными державами вполне может состояться.

В общем-то, об этом можно было бы подумать, когда Путин начинал войну, но он-то рассчитывал, что это будет маленькое победоносное шествие в парадных кителях по Киеву, а началась большая, разрушительная, выматывающая война благодаря неожиданно сильному сопротивлению Киева. Ну и, соответственно, меры остервенения Путина никому не известны. Так что мы вынуждены говорить о том, что мы не на пороге, конечно, ядерной войны, но ее вероятность существенно выросла. У войны своя логика. Отступать такие люди, как ни Путин, ни Трамп не любят, а может быть даже и не умеют. А наступать дальше уже, собственно говоря, и некуда, кроме как в сторону этих самых глобальных угроз. Это было бы чудовищно, но, в общем, на самом деле, об этом стоило подумать 24 февраля 2022 года.

Посол США в Украине Бриджит Бринк отреагировала на российский ракетный удар по Кривому Рогу в соцсети Х. Она снова не упомянула причастность России. Зато заявила, что этот обстрел — причина, «почему эта война должна завершиться». Это стоит понимать, как то, что, скорее, Бриджит старается не злить Трампа, потому что она его подчиненная. Действительно, тональность заявления очень трампинская — идет война, неважно, кто ее начал, неважно, кто агрессор, кто защищает свою страну от внешней агрессии. Это для Соединенных Штатов неважно. Важно остановить войну, и в общем-то несущественно на каких условиях. Вот такой типичный трамповский подход.

Этот подход сильно отдает примитивным низкопробным геополитическим флером 19−20 века. Когда какие-то туземцы сцепились, это раздражает большого белого хозяина, и он должен эту свару остановить. Важно, кто на кого напал, кто прав, кто виноват, следует их развести, наказать и так далее. Как Трамп сам заявил, может быть, Украина будет частью России, может быть, не будет частью России — посмотрим. По существу, ему безразлично. И поэтому госпожа посол так вот и говорит, но ужасная война, ужасные жертвы, 19 человек погибло, из них половина детей. А кто начал войну, кто нанес удар, это дело не то чтобы второе, а вообще несущественное с ее точки зрения. Это такой взгляд из хрустального города на холме, где внизу где-то в долине какие-то славяне сцепились друг с другом, и важно их развести. На каких условиях? Это Америку, в конце концов, не очень интересует.

Поэтому я бы не говорил, что здесь есть желание не разозлить Путина. Я бы скорее говорил, что это яркое проявление такого трампистского подхода. Между прочим, для Америки и для американских избирателей это действительно для многих выглядит именно вот так. Примерно так, как в середине 1990-х годов, когда в Руанде был конфликт между хуту и тутси и убили около миллиона человек. В Европе, да и в Украине, в России, во всяком случае, точно, об этом сообщали в новостях. Но кто первый начал, какова история конфликта, кто прав, кто виноват, как-то не очень людей интересовало. Где-то там, в Африке, режут друг друга. Это, естественно, плохо, надо это остановить. Но общественное мнение тогда европейских стран было в своем большинстве, включая и Украину, и Россию, было далеко от сущности этой проблемы.

Примерно так же среднеамериканский избиратель и Трамп, как его представитель, склонны рассматривать войну в Украине. «А может быть, Украина — это историческая часть России, а может быть, не все однозначно, а может быть, у Путина есть своя правда» — весьма популярная точка зрения, особенно среди избирателей господина Трампа. Другой вопрос, что это не соответствует действительности, и в Европе-то это хорошо понимают, так же, как там хорошо понимают, к чему приводит политика умиротворения агрессора.

В Европе же тем временем формируется коалиция решительных. Пока коалиции нет, она в процессе формирования. Я думаю, она сформируется. И действительно, если она сформируется и сформирует какую-то платформу, на основе которой надо будет говорить с Путиным и с Украиной тоже, то у Макрона довольно высокие шансы стать именно этой ключевой персоной. Во всяком случае, судя по всему, ему этого бы хотелось. Он вообще намеревается и заявляет, и многие шаги совершает для того, чтобы увеличить роль Франции в Евросоюзе. И похоже, намеревается стать силовым стержнем Евросоюза после того, как Великобритания вышла из Евросоюза. Она вполне склонна, насколько я понимаю, войти в эту коалицию доброй воли или коалицию желающих.

Так что мне кажется, первая проблема сейчас сформировать какой-то блок. А уже потом от имени этого блока так или иначе придется разговаривать, никуда тут не денешься, с Путиным. Потому что от него зависит решение или отсутствие решения по поводу мира в украинской войне, которая, на самом деле, вымотала, в том числе, и Россию. Я уж не говорю про Украину. Любая война раньше или позже кончается. Вопрос, на каких условиях.

Что касается европейского статуса, то здесь Путин и трамписты весьма близки друг к другу. Они глубоко и искренне презирают Европу. И это не то, что сквозит, это просто прямым текстом было сказано. Тем же Медведевым, да и всеми остальными. Включая, между прочим, самого Путина, персонами из российского политикума. Они искренне считали, что Европа «трусливая, буржуазная, толерастическая». Называйте как угодно, любыми терминами из российской пропаганды. Надо отдать должное: Европа многое сделала, чтобы к ней так относились. Она ничего не смогла противопоставить Путину после грузинской войны. Ведь тогда был заключен, если вы помните, договор с президентом Франции Николя Саркози из шести пунктов, два из которых Россия немедленно нарушила. Во-первых, она не отвела войска на прежние линии, как было договорено с Саркози. И во-вторых, это соглашение предусматривало отсутствие односторонних шагов. И немедленно Россия в одностороннем порядке признала независимость Южной Осетии и Абхазии. И что Западная Европа? Ничего, она промолчала.

То же самое с оккупацией Крыма. Западная Европа промолчала. Путин сделал для себя вывод, что российский газ, российская нефть, буржуазное спокойствие и прочее для Европы дороже, чем принципы. Если бы Путин встретил сопротивление той же Европы на более ранних этапах своей эволюции, то возможно бы и украинской войны не было. Но это — из области предположений. А пока из области конкретных результатов. Он рассчитывал, что Европа «обабилась» в таких терминах токсичной мускулинности тех людей, которые поддерживают Путина и Трампа. И вообще воевать не умеет, не хочет, «слабо» и так далее.

При этом в российской пропаганде шло массовое зомбирование людей о том, что НАТО у ворот, Запад нападает, Запад угрожает и так далее. Мы сейчас видим, что Европа не хотела воевать и не готова была воевать. С большим трудом она заставляет себя поднимать военные расходы. Ей это не нравилось. Европа была настроена на мир. А с точки зрения Путина — это слабость. Мы сейчас видим, как Европа вынужденно просыпается, встряхивается. И возможно, если мы говорим про эту коалицию решительных, то возможно она думает о том, во всяком случае многие источники на Западе говорят об этом, что пора бы создавать НАТО 2.0. Но, к сожалению (и по-видимому это неизбежно), это не будет вся Европа. Та Европа, которая ближе к России и та Европа, которая имеет опыт конфликта Второй мировой войны, готова. Это Великобритания, Франция, Польша, страны Балтии, страны северо-западной Европы. Они ближе к источнику угрозы, поэтому они готовы и больше платить и быстрее сплачиваться.

Полную версию интервью с Дмитрием Орешкиным слушайте на Radio NV

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди NV