«Это была массовая казнь военнопленных, тщательно подготовленная РФ». Беседа NV с офицером Азова к годовщине теракта в Еленовке

— Пленные всё ещё остаются, о них регулярно напоминают, поскольку постоянно проходят акции родных военнопленных, в частности и азовцев. Есть граффити — в Киеве я их точно вижу, уверен в этом. Они есть и в других городах Украины, и не только в городах. Тот теракт, который совершили россияне, — их попытки внушить, будто Украина сама обстреливает свои же территории и хочет убить своих военных… Четыре года проводить акции, напоминать об азовцах — где мы сейчас и что бы вы могли об этом сказать?

— Первое, что хочется отметить: возможно, эти события стоит называть казнью. Потому что, по сути, это была казнь военнопленных, массовая казнь военнопленных.

Где мы сейчас? Мы сейчас там, что весь мир уверен в том, что есть безоговорочные доказательства, что это был теракт и казнь, которую тщательно подготовили и выполнили российские оккупанты. Зачем по всей Украине постоянно проходят акции-напоминания о Еленовке, о пленных? Потому что тишина поощряет россиян. Если не подсвечивать их преступления, они сочтут, что они в праве это делать или могут это делать. И если по-простому, им ничего за это не будет.

Но это напоминание и подсвечивание не дает, прежде всего, международному сообществу, а также украинскому обществу забыть. А рашистам не дает возможности спокойно делать то, что они себе хотят по отношению к украинским военнопленным.

— Азов — это одно из легендарных подразделений Сил обороны Украины. Я знаю, что в Азове очень серьезно относятся, во-первых, к родным пленных, а также к тем, кто возвращается из плена, кого удается вытащить. К сожалению, азовцев россияне отдают крайне неохотно, и многие всё еще остаются в плену. Как эта работа выстроена в бригаде?

— В бригаде Азов эта работа выстроена системно: к ней привлечены различные службы и подразделения бригады.

Например, работа с пленными начинается с первых же секунд, как только они ступают на украинскую землю. Их обязательно встречает кто-то из наших командиров или их представителей. Сразу же, с этого момента, боец берется под опеку. Назначается медицинский менеджер, служба сопровождения работает с родными и с вернувшимся бойцом, обеспечивая его абсолютно всем — от, простите, белья и домашних тапочек до мобильного телефона, плана обследования, плана лечения и плана реабилитации. Плана психологической и физической реабилитации, лечения, операций, протезирования — всего, что необходимо этому бойцу.

Что касается погибших, то бригада в обязательном порядке оказывает поддержку всем бойцам Азова, отдавшим свои жизни за защиту Украины. К этой работе привлечены служба сопровождения и хорунжая служба. Мы посещаем абсолютно все мероприятия, связанные с увековечением памяти, чествованием и годовщинами гибели бойцов. Мы поддерживаем семьи независимо от того, где они находятся или проживают. Даже если речь идет о самых отдаленных уголках Украины, группа обязательно туда выезжает. Кроме того, по просьбе семей военнослужащие Азова всегда присутствуют на любых торжественных или траурных мероприятиях, связанных с этими семьями.

Служба сопровождения отдельно поддерживает, оказывает психологическую помощь. Остальные подразделения бригады оказывают другую помощь, поддержку при необходимости. Это может быть какая-то юридическая поддержка, помощь. Элементарно оттого, что родители могут через специальную онлайн-форму запросить замену флага на могиле. [Помощь оказывается] от, кажется, якобы мелочей для других, но для наших бойцов это совсем не мелочи, до каких-то серьезных вопросов.

Поэтому эта поддержка является постоянной и системной, как для действующих бойцов, для тех, кто погиб, так и для тех, кто находится в плену.

— Еще одна часть, для меня это было очень трудно даже слышать. У меня в студии был Михаил Вершинин, бывший шеф патрульки Мариуполя. Он тоже был на Азовстали, защищал Мариуполь. Вышел с азовцами, потому что Редис тогда организовывал оборону Мариуполя. Он был в Еленовке. То, что он мне рассказывал о первых впечатлениях после выхода в плен, для меня это было даже страшно слышать. Когда он ходил и щупал дверные ручки, потому что за месяцы плена, когда ты где-то внутри в камере или в бараке находишься, ты сам ручку открыть не можешь. Мы с ним проговорили важную штуку: когда человек возвращается из плена, из таких ужасных условий, возможно, и даже правильно, что первые хотя бы недели лучше не лезть массово — не беспокоить друзьям, каким-то знакомым, коллегам. Потому что человеку нужно побыть, именно с самыми близкими, самым маленьким ближайшим кругом. И только дальше уже можно понемногу возвращаться к общественной деятельности. Эти самые тяжелые дни — первые дни после возвращения — как вы с ними работаете?

— Первые дни после возвращения — это сразу же медицинское обследование, работа с психологом, постоянное наблюдение со стороны наших представителей и, конечно, общение с семьей. Многие бойцы возвращаются с болезнями, увечьями, а также с травмами, заболеваниями и ранениями, которые не были вылечены, остались недолеченными или лечились неправильно.

Необходимо предоставить эту помощь в кратчайшие сроки, поскольку ситуации могут быть разными. Плюс сразу психологическая помощь с той самой адаптацией, о которой вы говорите.

Людей сразу же помещают в комфортные, хорошие условия, с качественным сбалансированным питанием, в приятном месте, где физически комфортно находиться. С ними начинают постепенно работать те службы, о которых я упоминал ранее.

— Еще об одной части работы. Она не боевая, но, судя по тому, что я слышал от разных бойцов Азова, очень важная, и она впоследствии влияет на боевую деятельность. Речь идет о работе с историками — о том, что называют национально-патриотическим воспитанием (хотя можно сказать и шире: идеологическая работа с личным составом), которая и делает человека решительным, преданным, смелым и так далее. Расскажете подробнее, из каких компонентов она состоит? Возможно, это не выглядит так эффектно, как нажатие конкретной кнопки, после чего что-то летит и сотни тысяч оккупантов разлетаются на куски. Но это второе, пожалуй, не выполняется столь качественно, если нет первого — этой работы с человеческим сознанием и душами.

— Я как раз и представляю хорунжую службу бригады Азов. Это довольно уникальное подразделение: наш опыт перенимают другие части, но до недавнего времени такое подразделение существовало только в Азове. Именно мы и занимаемся той работой, о которой вы упомянули.

Согласно философии Азова, боец должен быть всесторонне подготовлен. Это касается не только физической формы или подготовки по военной специальности, но и интеллектуальной составляющей. Поэтому наша работа направлена на развитие навыков критического мышления и анализа, а также на то, чтобы побуждать бойцов интересоваться общественной жизнью и историей, понимать причинно-следственные связи войны, которая продолжается с 2014 года. Важно осознавать: это не война политиков и не результат того, что кто-то с кем-то не договорился, а это война экзистенциальная.

Как мы это делаем? Хорунжий находится с бойцами и военнослужащими бригады Азов на протяжении всей службы. С первого дня, как только рекрут еще в статусе кандидата попадает в распределительный центр, там на постоянной основе находится хорунжий, ежедневно выполняющий эту работу. О ней я сейчас расскажу.

Во время БКВП (базового курса военной подготовки — Ред.) эту работу проводят хорунжие. В ходе боевых действий в секторе выполнения задач всегда находятся несколько хорунжих, которые приезжают к бойцам в моменты отдыха и также ведут с ними работу. Если речь идет о тыловых подразделениях — работают с тыловыми подразделениями. Если это воинская часть — хорунжий регулярно, на системной основе (раз в неделю) приезжает туда и проводит эту работу со строевым, финансовым и юридическим отделами. Мы стараемся охватить абсолютно весь личный состав.

К сожалению, мы также организуем похороны наших бойцов по особому церемониалу. Поэтому хорунжие — это те, кто встречает бойца, и, к сожалению, те, кто провожает его, если он погиб.

Мы делаем это прежде всего посредством бесед на общественно-политические и исторические темы. Даже когда речь идет об истории, наши лекции и занятия не ставят целью восполнение пробелов в историческом образовании. Они скорее нужны для того, чтобы человек понимал, в какой стране он живет.

Почему? Потому что долгое время украинского взгляда на украинскую историю фактически не существовало: нам нашу историю рассказывали историки или люди, придерживавшиеся, например, пропольских или пророссийских позиций. Сейчас мы стараемся дать нашим бойцам понимание того, как развивались наша государственность и нация, а также рассказать об исторических событиях, которые замалчивались или скрывались. Это дает им более полное представление об истории собственного народа, государства и Европы. О месте Украины и украинцев в прошлом, в истории и в современности.

Эти лекции и встречи пользуются большой популярностью. Бывают даже случаи… У нас разработано около 1050 различных тем с демонстрационными материалами. Есть подразделения, где мы уже всё прочитали, и мы перешли к новому этапу: бойцы заказывают тему, которую хотели бы обсудить, мы готовимся и — условно говоря, через несколько дней — приезжаем уже с готовыми материалами и проводим беседу.

О важности и, безусловно, актуальности нашей работы свидетельствует тот факт, что огромное количество подразделений Вооруженных сил, Национальной гвардии и других формирований Сил обороны Украины, во-первых, заказывают наши лекции, а во-вторых, стремятся привлекать нас к передаче нашего опыта.

Поэтому это довольно уникальная работа. Она абсолютно системна, продумана и, да, она приносит результат. Какой именно результат? Прежде всего, она дает человеку понимание, идею. Ведь, как однажды сказал один из наших побратимов: мотивация — это очень кратковременная история; сегодня она есть, а завтра что-то случилось и ее нет, тогда как идея и понимание — это история более долгоиграющая.

Наших бойцов, как правило, не нужно мотивировать: они понимают, почему идет эта война и в чем ее причина, почему Россия на нас напала и почему они должны находиться там, где находятся. Если вкратце, то так.

— После того как Азов стал корпусом, насколько удается распространить на корпус накопленный опыт и систему — не только в организации боевой работы, но и в организации хорунжей службы?

— Часть хорунжих бригады сейчас занимается созданием хорунжей службы корпуса. Это наши побратимы, но они проходили службу в бригаде Азов. После создания корпуса их перевели в корпус для организации этой работы. Она еще продолжается.

Нужно понимать, что хорунжая служба в том виде, в каком она существует сейчас, начала развиваться в 2016—2017 годах. Она развивалась почти 10 лет и достигла нынешнего уровня. Наши побратимы начали эту работу относительно недавно, поэтому у них процесс организации идет параллельно с самой работой.

Подобные мероприятия проводятся с другими подразделениями, бригадами, полками корпуса. К этой работе также привлекают и нас как хорунжих бригады Азов, своими силами делают. Есть четкий план и четкая задача — распространить эту работу на все подразделения корпуса. Эта работа уже началась, параллельно идет становление системы, потому что это, как вы понимаете, что-то новое для нас.

Но работа продолжается, мероприятия и встречи проводятся, а личный состав, который должен быть задействован в выполнении этих задач, проходит подготовку и комплектуется. Поэтому со временем всё будет налажено, полноценная системная работа, как это было в бригаде раньше и как есть сейчас.