Читайте NV в Google
Я редко встречал в армии людей, рожденных для войны
В моей первой роте служила Юля — школьная учительница с глазами Бемби. Сергей — цирковой мим с позывным «Шиш». Юра — специалист по Ближнему Востоку, который 26 февраля 2022 года должен был лететь в Вифлеем. Никто из них тогда не был исключением. Наоборот — они стали новым правилом.
Кадровая армия способна выиграть время, пока вчерашние гражданские учатся быть солдатами. Она его и выигрывала — пока страна привыкала к полномасштабной войне. А потом наступила эпоха «невоенных военных». Они все пошли воевать не потому, что должны были, а потому что кто-то же должен был это сделать.
В 2022 году украинская армия стала по-настоящему народной. В ней начали служить директора и рабочие. Отцы и дети. Артисты театров, госслужащие и вчерашние студенты. Я встречал на фронте владельцев частных клиник, которые стали начмедами. Барменов, служивших в ПВО. Айтишников, переквалифицировавшихся в пилотов дронов. Старые границы — региональные, возрастные или имущественные — потеряли смысл.
Региональные, возрастные или имущественные границы потеряли смысл
«Из хороших менеджеров получаются хорошие командиры», — эту фразу я слышал трижды. Впервые — от командира батальона в Донецкой области. Второй раз — от главного сержанта разведроты на запорожском направлении. И в третий раз — под Харьковом от человека, который занимал 88-е место в списке украинского Forbes. Все трое до войны занимались бизнесом — и все трое были хорошими командирами.
В первый год украинская армия выросла втрое — и новые люди принесли в ВСУ новые компетенции. Им никто не успел объяснить, что «так нельзя», поэтому они начали создавать вещи и процессы из категории «а что, так можно было?». Слабой стороной армии считают бюрократию и неповоротливость — так что гражданские не чурались эту неповоротливость игнорировать. В армию внезапно ворвались низовая инициатива и горизонтальные связи. Все то, чем традиционно сильно украинское общество.
Всех этих людей до войны армия просто не могла себе позволить — хотя бы по зарплатному принципу. Именно они подарили Вооруженным силам ту гибкость и адаптивность, которая позволила нам выстоять. Критерием хорошего командира стало знание своего личного состава. Потому что в армию пришли логисты корпораций и владельцы бизнесов, менеджеры и юристы, медийщики и инженеры. Умение адаптировать их гражданские навыки к военной реальности отличало передовое подразделение от рядового.
Помню, как на запасном медпункте в Донецкой области, где отлеживались наши контуженные, мне попалась на глаза трофейная простреленная каска. Судя по поцарапанной надписью поверхности, она принадлежала какому-то СОБРовцу из Мурманска. Я крутил ее в руках и думал о том, что сперва они присылали в нашу страну своих ментов. Потом — своих зеков. Лучшая иллюстрация того, что в 2022 году на нас напала тюрьма.
И с этой тюрьмой сегодня воюют наши обычные необычные люди. Те, кто не собирался, не планировал и не готовился стать военными. Каждый из них с удовольствием снимет с себя форму, когда наступит время. А пока оно не наступило — эти люди его приближают.
До полномасштабного вторжения в нашей стране звучали голоса, которые продавали идею сугубо профессиональной армии. Состоящей только из специалистов, для которых война — призвание. Эти голоса ошибались.
Их сложно за это судить, ведь последние сорок лет большинство войн на планете были столкновениями регулярных армий с партизанским сопротивлением. Такие войны обычно претендовали на статус «локальных» и «ограниченных во времени». Но наша война — это столкновение двух полноценных военных машин. В которой, к тому же, применяется вся известная миру номенклатура вооружения. Мир не видел такого десятилетиями, и поэтому привычные правила здесь больше не действуют. Нам выпало жить в мире взрослых вызовов и взрослого выбора.
Причем «взрослость» — это не вопрос возраста. «Взрослость» — это критерий ответственности. Дети склонны жить с внешним локусом контроля — списывая свои успехи или неудачи на внешние факторы. Взрослые живут с внутренним локусом контроля — возлагая ответственность за обстоятельства своей жизни на самих себя.
Украинское общество проходит этот тест прямо сейчас. Кому-то удобнее признать себя маленькими и беспомощными. Другим приходится тянуть за себя — и «за того парня». Одни говорят, что безопасность — это дело других. Другие держат небо, чтобы оно не упало остальным на головы. Никакой принципиальной разницы между теми, кто уже в армии, и теми, кто еще нет, — не существует. Особый человек, созданный для войны, каждое утро отражается в вашем зеркале. Вы ждали главного момента в своей жизни, чтобы проявить себя? Поздравляю — этот момент наступил.
Нет ничего более раздражающего, чем фраза «верю в победу». Ваша вера ничего не стоит, если вы никоим образом эту победу не приближаете. Идентичность — это сумма событий, которые произошли в вашей жизни. И если в вашей жизни не произошла война — это исключительно пространство вашего личного выбора.
Костя — львовский айтишник, который учил нас выживать под Бахмутом. Тарас — дизайнер-доброволец, который самостоятельно создал брендбук Вооруженных Сил. Ангелина — 21-летняя девушка-веганка, которая после журфака КНУ пришла летать на «крыле». Дмитрий — «бусифицированный» программист, ставший одним из лучших технарей роты.
У нас в армии собралась отличная компания. Просто сейчас она переписывает правила игры для этого века. Проводит водораздел между свободой и рабством. Пишет учебник истории и создает пособия по военному делу. Вы всегда можете стать соавтором.
Для этого нужно не так уж и много — надеть пиксель.
Текст опубликован с разрешения автора