О новой нормальности. Почему нужно уметь меняться

Восемь лет назад прохладным осенним вечером около дюжины людей разного возраста и разных профессий терпеливо ждали, пока баристы львовской кофейни сдадут смену. У некоторых из них было больше одного высшего образования, в частности, в западных университетах, практически у всех – опыт работы за границей, некоторые сами имели опыт преподавания, некоторые – диплом MBA. Все они работали в одной консталтинговой компании, и все пришли сюда учиться. Когда рабочее время кофейни подошло к концу, все они расселись вокруг бариста и засыпали их вопросами о сервисе: как проводить целый день на ногах и не переставать улыбаться посетителям? Как не терять терпения со сложными и конфликтными клиентами? Как не выгорать?

Некоторые из менеджеров pro.mova (именно эта компания на ночь глядя пришла учиться у бариста), в частности, управляющий партнер, и сами в свое время стояли за барной стойкой или бегали с подносом. И это объединяло их со многими клиентами – собственниками и руководителями больших и серьезных бизнесов. Есть еще один способ узнать человека с опытом официанта: такие люди всегда оставляют щедрые чаевые.

Недавно журнал «Новое время» опубликовал чудесный спецпроект: рассказы своих журналистов и редакторов об опыте часто физической, иногда опасной работы в «дожурналистский» период. Большинство из этих историй были о 90-х. Я хорошо помню, что тогда сам факт того, что человек с высшим образованием работает «не по профессии», часто меняет род занятий, старшим поколением воспринимался как трагедия. Сейчас меня пугает, что похожая реакция – не редкость среди людей, которые в 1990-е только родились. Почему-то многие считают, что первая работа должна быть «по специальности», а другой сценарий – повод для страданий. А ведь опыт работы в разных сферах укрепляет шансы на желаемую самореализацию, а не наоборот.

Старшее поколение можно понять: раньше человек получал специальное (в ПТУ, скажем) или высшее образование и начинал работать по специальности, постепенно двигаясь вверх по служебной лестнице. Фактически, полученные однажды знания и навыки были более-менее надежной гарантией трудоустройства. Профессионализмом считали глубокое понимание своей узкой области (злоупотребление этим словом – отдельная тема). Количество информации в мире было огромно, в бывшем Союзе – ограничено, но в любом случае – измеримо. А потом навсегда изменилось все.

Профессии рождаются и умирают, и это нормально. Появился автомобиль - не стало извозчиков, а довольно скоро может не стать таксистов: им на смену придут роботы. Армию чиновников, посвящающих жизнь выдаче справок, разрешений и прочих бюрократических функций, заменят набором скриптов (компьютерных программ), и, честно говоря, здесь я не нахожу в себе сочувствия. Точно предугадать, кому и когда придется искать себя в новой сфере, практически невозможно. Возможно, лишь очертить основные тенденции: учиться теперь придется всегда, роботами кто-то должен управлять, роботам не получится делегировать принятие решений, переговоры, уход и заботу о других людях, обучение, налаживание контактов и решение конфликтов. Универсальные навыки, как чувство такта, понимание хорошего сервиса, будут востребованы, поэтому вполне реально, что и через восемь, и через двадцать восемь лет консультанты со сложными задачами придут учиться к тем, кого продает кофе.

Но самый главный навык – умение учиться и применять в новой сфере знания и навыки, полученные в других. Этот навык обеспечивает «возврат инвестиций в себя», каким неожиданным ни был бы профессиональный путь.

Важность разностороннего опыта становится очевидной именно в нашу эпоху, но так было и раньше: об этом пишет преподаватель Вортоновской бизнес-школы Адам Грант в своей нашумевшей в этом году в США книге «Оригиналы».

Педантичный Грант тщательно собирал исследования о людях, распыляющих усилия между несколькими сферами, например, приготовил для скептиков таблицу со списком хобби лауреатов Нобелевской премии, демонстрируя, что путь к «нобелевке» короче для тех, кто параллельно немножко музицирует или лепит вазы.

Есть и другие примеры: когда Галилео Галилей открыл горы на Луне, на самом деле его телескопу не хватало мощности для стопроцентной уверенности в находке. Зато он распознал зигзаговидную линию, разделяющую светлые и темные участки лунной поверхности. Другие астрономы смотрели на те же линии в такие же телескопы, но только Галилей понял, что видит. Кроме познаний в физике и астрономии, у него был богатый опыт живописи и графики. Галилей занимался кьяроскуро – графической техникой, которая построена на игре светотени. Именно поэтому он разглядел в пятнах горы. И наоборот: Леонардо да Винчи годами откладывал картины, над которыми работал, отвлекаясь на изучение наук, в частности законов оптики. Но в результате научные увлечения себя оправдали, ибо свое рациональное понимание он использовал в создании поздних шедевров.

Адам Грант, один из самых влиятельных мыслителей в сфере управления людьми в мире, и сам может похвалиться неожиданными пунктами в резюме: за плечами у него опыт фокусника и спортсмена (и даже участие в юношеских Олимпийских играх).

Популярность книги Гранта и подобных исследований предсказуемы в мире, где гарантии стают все более призрачными. К слову, любые политики, обещающие людям «стабильность» – либо циничные жулики, либо просто не понимают современный мир. С другой стороны, вряд ли будущее принадлежит исключительно людям масштаба Галилео Галилея, Леонардо да Винчи. Когда в 1990-х стихли печатные машинки, так же тихо и незаметно, без стука касок, исчезли неизменные для больших организаций наборщицы: кто-то освоил компьютерную верстку, кто-то стал офис-менеджером. Они выбрали жизнь, а не бесконечные претензии к миру. Жизнь достаточно долгая, чтобы научиться варить кофе, рисовать и освоить новую, еще не существующую профессию, когда нам будет за 50.