Станет сателлитом, как Беларусь? Почему Запад может потерять Украину и как это предотвратить, — американский аналитик

Президент Дональд Трамп представил новую политику в отношении Украины. Но на деле это та же самая политика, что и раньше, — заставлять Киев идти на новые уступки и надеяться, что президент России Владимир Путин будет доволен, примет сделку и создаст условия для того, чтобы Трамп получил Нобелевскую премию. Раньше это не срабатывало, и сейчас не сработает. Более того, это происходит в момент критической уязвимости Украины. Сводки с передовой свидетельствуют о том, что бои усиливаются, ключевые показатели ухудшаются, и без своевременных мер Украина может вскоре оказаться на грани военного поражения, обеспечив России значимую символическую победу — и, возможно, даже нечто большее.

Покровск — промышленный и железнодорожный узел на востоке Украины — находится на грани падения. Месяцами Украина выдерживала непрекращающееся давление российских войск. Но сейчас российские подразделения почти замкнули кольцо. Остался узкий коридор, по которому снабжается украинская оборона.

Покровск станет крупнейшим городом, который падет за последние более, чем два года. И это не просто вопрос одного города. На протяжении большей части войны Покровск был ключевым узлом украинской логистики рядом с крупными городскими укреплениями. Украина частично перестроила свои линии снабжения, с учетом возникшей угрозы, но падение Покровска все равно может серьезно ослабить всю линию обороны в Донецкой области.

Прогресс российских войск объясняется не столько тактическим гением, сколько политической волей и простой выносливостью. Как следует из данных российского бюджета, около 29 тысяч человек ежемесячно заключали контракты с армией в период с января по сентябрь, сообщает Институт изучения войны. Украинские оценки показывают, что Россия теряет примерно 35 тысяч солдат в месяц. То есть, Москва теряет больше людей, чем набирает, но за счёт всё более щедрых выплат восполняет потери достаточно быстро для того, чтобы продолжать наступление.

Нобелевская премия мира вручается за мир, а не за капитуляцию

Украина не в состоянии повторить такую же стратегию, основанную на массовом наборе контрактников. В первые семь месяцев этого года зафиксировано более 110 тысяч случаев самовольного оставления частей. В некоторых батальонах командиры отмечают, что боеспособных пехотинцев осталось меньше десяти. Украина мобилизует примерно 30 тысяч человек в месяц, но лишь треть из них пригодна к бою. По словам Зеленского, численность армии составляет 1 миллион. Однако, как отмечает один украинский военный аналитик, чтобы своевременно заменять истощенные части, Зеленскому нужно иметь войска втрое большей численности.

Истощение войск теперь стало стратегической угрозой. Многие солдаты проводят на фронте от 100 до 200 дней почти без ротации, так как небо, кишащее дронами, делает замену и передвижение практически невозможными.

То, что вызывает этот кризис или, по крайней мере, значительно его усугубляет, — это прекращение внешней поддержки. Соединённые Штаты фактически остановили прямую масштабную военную помощь. Часть поставок возобновилась, но в основном за счёт европейских или других партнёров, а ключевые системы — ракеты большой дальности, комплексы Patriot и высокоточные реактивные снаряды — зачастую блокируются на этапе закупок или не передаются из-за опасений относительно сокращения национальных резервов.

Европа обещала восполнить этот пробел. Но она не выполнила обещание. Европейский Союз пообещал в 2023-м поставить в течение года 1 миллион артиллерийских снарядов. Но срок истёк, а обещание осталось невыполненным. Поставки боеприпасов значительно отстают от потребностей на поле боя.

Украина по-прежнему критически нуждается в дальнобойных системах, необходимых для глубоких ударов по территории России — прежде всего по нефтяной инфраструктуре, которая является жизненной артерией военной экономики России. Вашингтон разрешил Украине доступ лишь к части вооружений, которые могли бы сделать такие удары по-настоящему значимыми.

Средства также заканчиваются. Международный валютный фонд прогнозирует, что Украине потребуется, как минимум, 65 млрд долларов внешнего финансирования до 2027 года, при условии, что крупные боевые действия завершатся к концу 2026 года — что становится всё менее вероятным сценарием. Как пишет The Economist, лишь в этом году затраты на войну составляют около 100 млрд долларов — почти половину украинского ВВП. Но страны Европейского союза по-прежнему не могут договориться о том, как обеспечить нужный уровень помощи. Бельгия заблокировала использование замороженных российских суверенных активов, выражая опасения по поводу юридических последствий и вероятных ответных мер Москвы. В результате российские угрозы привели к европейской политике умиротворения.

Сейчас сообщения указывают, что команда Трампа рассматривает возможность потребовать от Украины дополнительных территориальных уступок, которых требует Путин. (Специальный посланник администрации по Украине Кит Келлог, который занял более жёсткую позицию против России, чем другие в Белом доме, заявил, что покинет пост в январе.) Украинцы в подавляющем большинстве решительно отвергают подобные уступки, к тому же конституция не допускает изменения территории без проведения референдума. Если Россия добьётся таких уступок, она вполне может попытаться расширить своё влияние ещё больше, фактически превратив Украину в государство-сателлит по типу Беларуси.

Стратегия России всегда заключалась в том, чтобы переждать Запад в этой борьбе, считая, что США и Европа устанут от этого конфликта. Сегодня эта уверенность усиливается не успехами Москвы на поле боя, а внутренними разногласиями и институциональной неэффективностью западных стран.

Без соответствующей корректировки политики США могут вскоре стать свидетелями первой переговорной капитуляции в истории современной демократии перед агрессивной автократией в самом сердце Европе — регионе, который американские президенты на протяжении 80 лет рассматривали как критически важный для национальных интересов США.

К слову, Нобелевская премия мира вручается за достижение мира, а не за капитуляцию.

Перевод NV

Полную версию текста читайте на The Washington Post