Пять слов 2025 года
Какие слова стали новыми или особенно заметными woty (word of the year) в этом году и благодаря чему?
Я много читаю на английском и часто встречаю слова, которых не знаю. Так происходит не только потому, что английский не является моим родным языком, но и потому что язык постоянно развивается, и в нем появляются новые слова, некоторые из которых становятся виральными.
В 2023 и 2024 годах я уже писал колонки о новых или популярных словах, которые выбирали ведущие словари мира: Collins, Cambridge, Merriam-Webster, Oxford English Dictionary, сайт Dictionary.com. Отдельно я показывал, какие слова выделял мой любимый журнал The Economist.
Благодаря популяризации ChatGPT в 2023 году такими словами были «Artificial Intelligence» или «AI», «hallucinate» (галлюцинировать) и, собственно, само слово «ChatGPT», но также «authentic» (аутентичный) и «rizz» (сленговое слово об обаянии или привлекательности).
В 2024 в список попали brat (наглец или бунтарь), manifest (манифестировать), brain rot (гниль мозга), demure (скромный), kakistocracy (власть худших).
Как видим, иногда это действительно новые слова, а иногда знакомые нам слова получают новое контекстное значение и вдруг становятся популярными по тем или иным причинам. Так какие слова стали новыми или особенно заметными woty (word of the year) в этом году и благодаря чему?
Шесть-семь (6−7)
Наверное, самым забавным, странным и одновременно непонятным «словом» 2025 года стало выражение six-seven (6−7), которое онлайн-словарь Dictionary.com выбрал словом года, хотя это даже не слово, а просто две цифры (как у нас мем про семь-восемь).
Лексикографы проанализировали заголовки новостей, соцсети и поисковую статистику и увидели странную картину: с лета 2025 года запросы о «6−7» взлетели более чем в шесть раз, тогда как все остальные двузначные числа вели себя абсолютно спокойно. То есть речь не о математике, а о культурном феномене, который вдруг начал жить своей жизнью в детских и подростковых разговорах по всему миру.
Наверное, современная история 6−7 начинается с рэп-трека «Doot Doot (6 7)» американского рэпера Skrilla, где на припеве навязчиво повторяется «six-seven». Это трек на YouTube прослушали 19 миллионов раз. Кроме того, песня быстро пошла в TikTok и Instagram, накладываясь на видео с баскетболистами, в частности с игроком НБА ЛаМело Боллом, чей рост как раз 6 футов 7 дюймов.
Далее появился «67 Kid» — мальчик, который на детском баскетбольном матче кричал «six-seven» с характерным жестом руками, и ролик стал вирусным. После этого учителя в разных странах начали обмениваться советами, как успокоить классы, в которых ученики на любую реплику учителя дружно отвечают «6−7». В Википедии уже есть отдельная статья о 6−7 как интернет-мемемеме, а некоторые школы официально просят детей «не кричать числа посреди урока».
Никто толком не знает, что именно означает 6−7
Что самое интересное, никто толком не знает, что именно означает 6−7. Принципиально произносится «six-seven», а не «sixty-seven», и чаще всего его объясняют как «so-so» (опять как «сем-восем» у нас), или «может так, может и так», особенно если сопровождать фирменным жестом, когда обе ладони повернуты вверх и поочередно двигаются вверх и вниз, как весы.
Это универсальный ответ на любой вопрос: «Как прошел день?», «Что думаешь об этом сериале?» — «6−7». Для детей и подростков это часть внутренней шутки и социального сигнала: если ты понимаешь и правильно используешь 6−7 (еще и знаешь производные типа six-sendy или 41), ты «свой» в определенном онлайн- и офлайн-комьюнити. Сам Dictionary.com описывает его как «бессмысленное, повсеместное и бессмысленное выражение» и одновременно как «вспышка энергии, которая распространяется и соединяет людей задолго до того, как кто-то договорится, что оно вообще означает».
Это объяснение делает 6−7 идеальным примером того самого brain rot (гниль мозга), о которой словари писали в прошлом году. Это продукт культуры «вечного скроллинга», когда алгоритмы, натренированные другими алгоритмами, подсовывают нам бесконечный поток контента, который часто не имеет никакого смысла, зато прекрасно расходится репостами.
6−7 почти не несет информационного значения, зато имеет мощное социальное значение: позволяет детям дразнить взрослых, тестировать границы дозволенного в классе, чувствовать себя частью поколения, которое говорит «на своем языке». Это одновременно симптом цифровой усталости и живая игра с языком. Если «brain rot» описывал ощущение размягченного от контента мозга, то 6−7 выглядит как его естественное продолжение: когда мы уже даже не обсуждаем мемы, а просто выкрикиваем две цифры, и этого достаточно, чтобы понять друг друга.
Rage bait (приманка на ярость)
Oxford Dictionary выбрал словом года другой термин, связанный с brain rot — «rage bait», которое означает онлайн-контент, который специально создают, чтобы разозлить людей и быть достаточно раздражающим, провокационным или оскорбительным, чтобы вызвать волну комментариев, шеров и возмущенных реакций.
Rage bait это уже не просто кликбейт, который играет на любопытстве, а контент, который целенаправленно давит на эмоцию гнева, конфликта, поляризации, потому что именно такие эмоции лучше всего работают в экономике внимания.
История слова rage bait, как часто бывает в интернет-культуре, тянется еще с начала 2000-х. Oxford говорит, что впервые rage bait вспомнили на форуме Usenet еще в 2002 году, когда описывали водителя, которого сознательно провоцируют вспышками фар. Отсюда возникла основная идея термина: намеренная «подкормка» чужой злости.
Позже термин перекочевал в соцсети и стал сленгом для твитов и постов, которые «подбрасывают дров» в дискуссию. Если раньше медиа эксперты «ловили» людей на любопытстве, то теперь все чаще пробуют раскрутить цепочку «заявление — возмущение — контрвозмущение», которые повышают узнаваемость автора контента. Но со временем rage bait постепенно превратился в журналистский термин, который спокойно используют в новостях и медиакритике.
2025 год поднял это слово на другой уровень. По данным Oxford, употребление rage bait втрое выросло за последние 12 месяцев на фоне новостей о протестах, дискуссий по регулированию соцсетей и тревоги за «digital wellbeing».
В этом смысле rage bait и прошлогоднее слово brain rot образуют очень красноречивую пару. В то время как brain rot описывал ощущение ментальной усталости от скроллинга, rage bait делает так, чтобы не только держать нас онлайн, но и постоянно раздувать возмущение. Возмущение поднимает вовлеченность, алгоритмы усиливают это еще больше, а мы, оставаясь в этой петле, становимся одновременно и уставшими, и раздраженными.
Вредное, но важное слово 2025 года выбрал Oxford Dictionary. В Украине мы, к сожалению, очень хорошо его понимаем, потому что уже много лет живем под прицелом российских информационных атак, которые сознательно раскручивают страх, злость и недоверие между различными группами. Кремлевские кампании дезинформации часто построены именно как большой конвейер rage bait, призванный не убедить, а поссорить, истощить и расшатать наше общество изнутри.
Parasocial (парасоциальный)
Слово, выбранное Cambridge Dictionary, также звучит серьезно. «Parasocial» означает односторонние отношения, когда человек испытывает эмоциональную связь с кем-то, кого никогда не встречал.
В определении Cambridge это «связь, которую человек чувствует между собой и знаменитостью, сериальным или книжным персонажем, или Искусственным интеллектом». В 2025 году именно этот аспект стал ключевым: словарь обновил дефиницию, чтобы прямо включить чат-ботов и AI-компаньонов, а parasocial официально объявили словом года как таким, что лучше всего фиксирует одержимость общества звездами, инфлюенсерами и новыми «дружественными» алгоритмами.
История самого явления гораздо древнее ChatGPT. Еще в XIX веке читательницы писали Лорду Байрону страстные письма, чувствуя, что «знают» автора по его поэзии, хотя никогда его не видели. Согласно описанию на сайте Cambridge Dictionary, одна из них, леди Кэролайн Лэмб, превратила эту одержимость в короткий, очень драматичный роман в реальной жизни.
В ХХ веке этот тренд стал бизнесом: фан-журналы о голливудских звездах продавали не столько сюжеты фильмов, сколько «инсайды» об их повседневной жизни, часто придуманные маркетинговыми отделами. Позже появились Beatles с армией фанатов, которые знали о каждом из «ливерпульской четверки» все, ломились через границы охраны и заселялись в отели, где останавливалась группа.
Даже мыльные оперы имели свой parasocial-эффект: зрители латиноамериканских сериалов реагировали на несчастья персонажей так, будто это случилось с их друзьями. Поэтому сам термин придумали еще социологи телевизионной эпохи. В 1956 году Дональд Хортон и Ричард Воль из Чикагского университета опубликовали статью «Mass Communication and Para-Social Interaction», где описали «интимность на расстоянии» между зрителями и медийными персонами.
Они назвали эти отношения «para-social» с дефисом, соединив social с греческим префиксом para в значении «параллельный, похожий, но отдельный». Со временем дефис исчез, слово вошло в академическую психологию, а уже в 2010—2020-х начало активно появляться в текстах о маркетинге, фан-культуре, блогерах.
В Cambridge Dictionary parasocial впервые зафиксировали в 2023 году, а через несколько лет оно вышло из узких статей в обычные сообщения в соцсетях и мемы, где люди говорят о «parasocial grief» после разрыва с любимым сериалом или «parasocial connection» с певцом.
2025 год стал моментом, когда это слово буквально прорвалось в массовый разговор. Cambridge зафиксировал пиковый скачок запросов 30 июня, когда популярный стример IShowSpeed заблокировал фанатку, которая назвала себя его «number 1 parasocial» и написала чрезмерно эмоциональный тред о его разрыве с девушкой.
На эту волну наложилась и поп-культура: объявление помолвки Тейлор Свифт и Трэвиса Кэлса вызвало новый всплеск поисков слова, когда фанаты массово писали, что «радуются за нее как за близкую подругу» и одновременно шутят «я не хочу звучать слишком parasocial, но…».
В результате термин, родившийся в эпоху черно-белого телевидения, вдруг оказался идеальным диагнозом для этого года, особенно во время, когда также стали популярными ИИ-компаньоны типа Replika или Character.ai. Такие чат-боты и виртуальные «друзья» запоминают ваши предпочтения, поддерживают разговор, присылают «заботливые» сообщения и создают ощущение близости там, где на самом деле нет никакой взаимности.
Проблема стала настолько большой, что 44 прокурора США в августе этого года направили крупным AI-компаниям совместное письмо с предупреждением о рисках «вредных chatbot parasocial relationships» для детей. Поэтому опять же неудивительно, что Cambridge Dictionary выбрал именно это слово своим woty.
Vibe coding (вайб-кодинг)
Collins выбрал своим словом года другое порождение эры Искусственного интеллекта: «vibe coding» (вайб-кодинг).
Этот скорее технический, а не лингвистический термин в феврале ввел известный ИИ-ученый, один из основателей OpenAI и бывший директор по ИИ в Tesla, Андрей Карпаты (Andrej Karpathy). В своем вирусном твите, он описал новый для себя режим работы, когда программист «полностью отдается вайбу, формулирует намерения на человеческом языке и позволяет большим языковым моделям (LLM) писать и изменять код за них».
Я написал слово «программист», но логика вайб-кодинга именно в том, что благодаря новой этой парадигме писать код может и не программист. Для многих это действительно выглядит как демократизация кода: барьер входа снижается, а «самым горячим языком программирования» становится обычный английский, на котором люди без знания синтаксиса языков программирования смогут предоставлять инструкции компьютеру и ИИ-агентам и ассистентам. Достаточно иметь идею и уметь ее сформулировать на своем языке.
Впрочем, критики обращают внимание, что «программирование по вайбу» часто означает программирование без понимания: человек принимает код, который никогда не читал, не видит, как именно работают алгоритмы, и не способен оценить ни качество, ни безопасность такого продукта. В то же время, если вы внимательно читаете, тестируете и понимаете каждую строчку, это уже не vibe coding, это просто современный вариант обычной работы с инструментами ИИ.
Несмотря на это, вайб кодинг очень популярен — на платформах Claude Code, Windsurf, Replit, Cursor, Lovable и Bolt.new сейчас программируют десятки миллионов людей. Кроме того, на самом деле слово уже вышло далеко за пределы чисто инженерных дискуссий и стало символом более широкого тренда на AI-assisted everything, когда любую деятельность, от текстов до кода, мы делаем не сами, а «вместе с ИИ». Поэтому неудивительно, что Collins выбрал именно его в этом году.
AI Slop (низкокачественный ИИ-контент)
Слово, которое объединяет Искусственный интеллект, вайб-кодинг и brain rot, выбрал The Economist. Это слово «slop», но Macquarie Dictionary его использовал еще более правильно: «AI slop».
В их определении это «низкокачественный контент, созданный генеративным ИИ, часто с ошибками и без прямого запроса пользователя». То есть это не просто «плохой текст» или странная картинка, а массовый побочный продукт эпохи, в которой нейросети производят контент быстрее, чем мы успеваем его осмысливать.
Само слово slop старое и не очень привлекательное. В XV веке им называли грязную жижу, жидкие помои для животных, а затем любые пищевые отходы или бессмыслицу. Теперь этот образ идеально лег на цифровую эпоху: как когда-то «слопом» кормили свиней, так сегодня AI slop заполняет информационную «кормушку» соцсетей. Если brain rot описывает состояние усталости от скроллинга, то slop описывает вещество, из которого эта усталость сделана.
Настоящий взрыв этого слова связывают с запуском первых мультимодальных ИИ моделей вроде DALL-E, Midjourney, Stable Diffusion, FLUX от Black Forest Labs, Sora от OpenAI, Kling AI, Runway Gen-3, Luma Dream Machine и других. Тренд пошел еще в конце 2024 года, но в 2025 году Интернет просто начали заваливать низкокачественные сгенерированные изображения, которые напоминали дешевые стоковые фото.
Параллельно в медиа писали о «Shrimp Jesus» или Илоне Маске на UFO и других абсурдных AI-образах, которые люди массово шерили в Facebook и TikTok. Часть этого слопа кажется просто нелепой или китчевой, но другая уже давно работает как инструмент политической фантазии и пропаганды, в которой слоп очень быстро становится дип-фейком.
Начали появляться целые каналы с вымышленными сценариями, где «сильные лидеры» побеждают врагов в стиле компьютерной игры. Исследователи описывают волну неофашистских AI-картинок: улыбающиеся белые «традиционные» семьи, «идеальные» домохозяйки, эстетизированная военная сила. Генеративный ИИ по своей природе опирается на прошлые данные, а значит склонен воспроизводить консервативные, часто предвзятые образы, делая их снова привлекательными в виде красивой ностальгии.
AI slop становится особенно токсичным там, когда его невозможно публично оспорить. В чатах вроде WhatsApp люди получают «реалистичные» видео о войне, катастрофах или политических решениях от знакомых, которым доверяют. Для старших родственников или просто перегруженных людей такая картинка выглядит правдоподобной, а сама технология еще не отрефлексирована. В результате рядом с документальными кадрами настоящих трагедий парят полностью вымышленные сцены, и мозг перестает различать: все выглядит одновременно и слишком реальным, и абсолютно нереальным, создавая информационную дезориентацию для людей.
Исследователи корпоративного поведения также ввели термин «workslop»: это когда сотрудник пользуется ИИ, чтобы за минуты создать приличный отчет, презентацию или письмо, которые внешне выглядят солидно, но содержат ошибки, поверхностные выводы или просто набор общих фраз. Работа выглядит вроде бы сделанной, но настоящее мышление перекладывается на адресата, который должен все проверять, переписывать и выяснять, что автор на самом деле имел в виду. Такой феномен начал ставить вопрос, увеличивает ли Искусственный интеллект нашу производительность, или мы только тратим лишнее время.
Поэтому AI slop как слово года выглядит очень точным диагнозом — оно дает простое, грубое и очень меткое название тому, что заполняет экраны между новостями, мемами, пропагандой и рабочими документами. Вопрос в том, научимся ли мы отличать его от чего-то действительно ценного и сможем ли выстроить собственную информационную диету так, чтобы не жить постоянно «на помоях» чужих алгоритмов.
Другие популярные слова
На самом деле словари показали много новых слов, которые в этом году были популярны в различных онлайн и оффлайн изданиях. Там были слова и о том, как мы себя показываем, и о том, как работаем, и о том, как относимся к технологиям.
Aura farming описывает намеренное «выращивание» привлекательной публичной оболочки, когда человек тщательно конструирует образ харизмы и легкости, который должен выглядеть естественным, хотя за ним стоит много работы. В ответ на это появляется glaze — новый сленг за чрезмерные, часто незаслуженные комплименты, когда младшие уже открыто говорят «stop glazing», требуя менее фальшивого, менее подслащенного взаимодействия, особенно в политике.
В мире труда словари заметили taskmasking — имитацию продуктивности, когда люди загружены календарями и документами, которые мало что реально двигают вперед, и biohacking — попытки оптимизировать собственное тело, сон, питание и продолжительность жизни с помощью диет, гаджетов и биомаркеров. Одни устало делают вид, что работают, другие так же устало пытаются «прокачать» себя как проект.
А вот broligarchy и clanker уже напрямую касаются власти технологий. Первое слово описывает тесный клуб техно-миллиардеров, которые одновременно формируют рынки, информационное пространство и политику, второе — пренебрежительное обозначение роботов или ИИ-систем, которое звучит как легкая шутка, но на самом деле является способом дистанцироваться от машин, постепенно забирающих рутину, статус и часть возможностей у людей.
То есть язык действительно стоит изучать — в нем действительно много новых слов. Но чтобы освоить хотя бы наши пять наиболее популярных слов вместе, я попросил восемь ИИ-чатботов (OpenAI ChatGPT, Claude от Anthropic, Microsoft Copilot, Google Gemini, LeChat от Mistral, Perplexity, Meta AI и DeepSeek) создать предложение, которое бы с помощью этих пяти слов описало 2025 год.
Мне больше всего понравились вариант от Claude: «In 2025, six-seven hours of vibe coding dissolved into AI slop as parasocial rage bait hijacked every developer’s dopamine-fried attention span» (В 2025-м шесть-семь часов вайб-кодинга растворялись в низкокачественном ИИ-контенте, пока парасоциальная приманка на ярость воровала каждую дофаминовую крошку внимания разработчиков) и от Perplexity: «The year when six-seven burnt-out creators turned rage bait into religion, parasocial love into labor, and vibe coding into the holy scripture of AI slop» (год, когда шесть-семь истощенных креаторов превратили низкокачественный контент в религию, парасоциальную любовь — в труд, а вайб-кодинг — в священное писание эпохи AI слопа). Что тут сказать… посмотрим, какие новые слова принесет нам 2026 год.