Давайте откровенно о 9 мая. В чем заключается тактика и стратегия россиян

Когда западные аналитики в конце 2021 года все же приняли позицию, что вторжение будет, большинство из них было настроено очень скептически по поводу способности ВСУ оказывать эффективное сопротивление. Это объяснялось в первую очередь так называемым сравнением возможностей, проводимых ими постоянно. Если говорить простым языком, то это выглядело так: сколько у нас самолетов — сколько у них самолетов, сколько у нас танков — сколько у них танков и т. д., и вердикт был не в нашу пользу.

При этом и военные аналитики, и военные чиновники, руководство вооруженных сил стран-партнеров, по их собственным словам, считали, что вооруженные силы долго не продержатся, но народ Украины никогда не сдастся, народ всегда будет обороняться, и это может тянуться годами. Поэтому они были настроены помогать именно движению сопротивления — они понимали, что это будет организованное движение, которое по закону об основах национального сопротивления будет базироваться на способностях вооруженных сил при поддержке местного населения, терробороны и т. д.

Поэтому нам поставляли индивидуальное вооружение, такое как Джавелины и Стингеры, которое можно легко перевозить в автомобилях, в том числе гражданских. Далее появилась доктрина малых групп, говорившая о том, что в случае некоторых оперативных направлений есть смысл разбиваться на небольшие группы, в том числе с помощью сил терробороны, которые будут носить именно это индивидуальное вооружение и поражать со всех сторон, днем и ночью врага для того чтобы полностью разбивать его оперативные намерения.

Эта стратегия никогда не была единой, не было такой позиции, что только это нас спасет, но большинство западных аналитиков полагалось именно на нее, считалось, что именно это будет наиболее эффективным.

Главная идея также была в том, что Россия очень быстро получит абсолютное преимущество в воздухе, фактически прижмет Украину к земле, и потом уже сможет любые большие формирования (артиллерийские, танковые группы и все остальное) разбивать с воздуха. А дальше началось то, что мы знаем, 24 февраля, и это все у России не пошло, хотя именно так они и планировали. Они уже через два часа заявили, что получили господство в воздухе и полностью подавили нашу инфраструктуру ПВО, но на самом деле это был провал, ничего не получилось, и затем началась работа ВСУ, которая велась очень активно и эффективно. Это вызвало [у аналитиков и чиновников] огромное удивление, они этого не ожидали.

Ключевой вопрос — как быстро сработают наши партнеры

Что касается той позиции, которая есть сейчас, то западное аналитическое сообщество многообразно, а вот западное военное сообщество, и в первую очередь наши ключевые союзники — США, Канада, Британия и т. д. — абсолютно верят в то, что Украина способна победить. Под «победить» подразумевается вытеснить врага хотя бы на линии, где он находился до 24 февраля, и есть понимание, что мы можем это сделать при наличии необходимых сил и средств.

Далее вопрос в том, способны ли наши страны-партнеры дать нам это оборудование, вооружение, военную технику в то время, которое нужно, в том количестве, которое нужно, и в той спецификации, которая нужна. Над этим сейчас работает вся украинская дипломатия, работает большое количество людей и существенный прогресс в этом вопросе. Хотя не все нужды пока закрыты, авиацию нам еще не дают.

Важное уточнение: мы всегда просили избегать термина «партизанская война», потому что партизанская война предполагает все же большую часть местного населения и разного рода родственных между собой групп, таких как самооборона и т. д. А мы говорили об организованном движении сопротивления, которое базируется на возможностях вооруженных сил. Это была не партизанская война, это война на базе доктрины, которая упоминается в законе «О национальном сопротивлении» (но большая часть которой, конечно, закрыта по понятным причинам). И главное смещение в понимании состоит в том, что [представители стран Запада] увидели, что большая часть поражений противника на первом этапе войны была все же посредством артиллерии и средств огневого поражения, а не только посредством работы малых групп. Они увидели, что украинская армия с точки зрения сухопутных сил (артиллерия, танки, РСЗО), то есть огневая сила, работающая на дальних расстояниях, была очень эффективной, работала очень точно и имела важное значение для остановки врага, а не только небольшие группы и индивидуальные средства.

Читайте также:

Владимир Вятрович

Миф «Великой Победы». Что стоит за датой 9 мая и почему это важно для Кремля

Итак, ключевой вопрос сейчас — как быстро мы получим вооружение посредством помощи. Это совершенно критично. Об этом сейчас все говорят, а впрочем, это факт: дальнейшее развитие событий будет зависеть именно от этого. Есть разные сценарии, но ключевой вопрос — как быстро сработают наши партнеры.

Трудно сказать, что в голове у руководства РФ. Они постараются провести какие-то действия [до 9 мая] для того, чтобы отчитываться о чем-то, но, как показывает практика, все это будет направлено исключительно на внутреннюю аудиторию, то есть россиян, а им они могут говорить все, что угодно. Их информационное пространство полностью изолировано от мирового, они живут в своем аквариуме и фактически они могут отчитываться о чем угодно, и это пройдет. Поэтому рассчитывать на то, что все станет понятно после 9 мая, это очень сильное упрощение, я бы на это не шел.

Стратегия россиян ясна — уничтожение Украины как государства. А тактика — стратегическая бомбардировка. Это старая тактика, которая использовалась с тех пор, когда были изобретены бомбардировщики. В отличие от тактической бомбардировки, предусматривающей точечное поражение целей, имеющих прямое отношение к боевым возможностям другой стороны, стратегическая бомбардировка предусматривает снос полностью всех населенных пунктов, нанесение широкомасштабного поражения, которое имеет только одну цель — деморализация противника, то есть нас.

Читайте также:

Андрей Смирнов

Путин уже решил ударить по Западу

За более чем 100 лет было проведено большое количество таких бомбардировок, и в Первую, и во Вторую мировые войны, но их эффективность сомнительна. Сейчас это считается абсолютно безнравственным и незаконным и подпадает под все тезисы международного уголовного права. Мы видим, что россияне использовали эту тактику, у нас есть свидетельства жителей Мариуполя, которые говорят о том, что они видели, как одни и те же самолеты возвращались через полчаса с новым боекомплектом, выстреливали его сугубо в жилые дома, после этого снова заряжались, возвращались и так целый день. То есть, был абсолютно сознательный подход: уничтожение всего города. И это была никакая не военная необходимость, эти жилые дома не имели никакого военного значения, это было сделано исключительно для того, чтобы реализовать этот подход, а единственной целью этого подхода, повторюсь, является деморализация.

К сожалению, есть основания полагать, что они могут это повторять. Впрочем, мы как Украина уже доказали, что с нами эта тактика не работает.

Вместе с тем стратегическая бомбардировка показывает, что у россиян больше не осталось действенных способов. Считаю, что Путин уже проиграл, мы четко видим, что других методов у него нет. А этот подход не работает, стратегическая бомбардировка не достигает своей цели: украинцы становятся только злее, четко осознают, что нет ничего хуже оккупации, и это максимально повышает решимость. Мы понимаем, что уже никакого компромисса, даже теоретически, давно не существует, мы должны только победить. И для этого каждый должен делать все, что можно, каждый на своем фронте.

Что касается прицельных бомбардировок по гражданским объектам [как это произошло в Одессе], то я считаю, и думаю, мы юридически сможем доказать, что это государственный терроризм. Что это значит? Это совершенно другая история, но, как и терроризм вообще, она имеет ту же цель — деморализация и принуждение к каким-то уступкам.

Целью терроризма являются исключительно гражданские объекты, не имеющие никакого отношения к военной инфраструктуре, и это точечные целенаправленные акты. То есть, когда мы говорим о прицельном попадании по жилому дому в Одессе, о железнодорожной станции в Краматорске и такие вещи, где совершенно ясно, что они пытались уничтожить мирное население, — это государственный терроризм. И я считаю, что мы сейчас должны прилагать все усилия для того, чтобы Россия и в Украине, и в международном масштабе была признана государством-террористом. Давайте называть вещи своими именами — если бы это была организация, уже давно весь мир считал бы их террористами.

Но есть еще другие тактики, которые они используют и так же абсолютно уголовны и аморальны — это терроризирование местного населения. Как показывают свидетельства выживших после ужасных событий и на севере от Киева, и в других регионах Украины, [у российских военных] очень похожая модель поведения — ясно видно, что им давали указания. Например, они запрещали убирать умерших людей и хоронить их, и это было в разных регионах, в разных подразделениях. Им давали приказ и возможность терроризировать, грабить, мародерить, насиловать и т. д. И как считают некоторые наши партнеры, например, посол Великобритании Мелинда Симмонс, эти изнасилования — это политика. Действительно, в зарубежной терминологии есть такое определение как «политика изнасилования», она использовалась во многих странах, в Африке, в частности. И это тоже криминальная история, ее надо отдельно квалифицировать и отдельно по ней выносить приговоры. В том числе руководству, потому что это была государственная политика. Это не были действия каких-то отдельных граждан, диких, приехавших откуда-то и тому подобное. Они, конечно, преступники как исполнители, но надо понимать, что это была государственная политика, которая шла из Кремля.

Полную версию слушайте в специальном эфире Война в Украине на Радио НВ

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди НВ